В последнее время в Николаевской области совершено несколько тяжких преступлений: двойное убийство врачей «Славянской клиники», тройное убийство мужчины, его сожительницы и ее матери на Большой Морской, убийство двух девушек в селе Лиманы Жовтневого района.

Ранее нелюди, совершившие эти преступления, могли попасть под «расстрельную» статью Уголовного кодекса. Однако нынче другие времена. Почти 15 лет назад расстрел в Украине заменили пожизненным заключением.

В местах лишения свободы Украины отбывают пожизненное заключение более 1500 человек. Их содержание обходится государству в копеечку. Да и сам факт пожизненного заключения не стал тем сдерживающим фактором, на который рассчитывал законодатель. Мол, перспектива быть приговоренным к пожизненному заключению удержит человека от тяжких злодеяний. Не удерживает. Поэтому в обществе все чаще звучат призывы к возрождению института смертной казни. Право на такое непростое решение в руках депутатов Верховной Рады.

Впрочем, ожидание смерти иногда хуже смерти. У меня в руках дневник, который вел узник  камеры смертников Николаевского СИЗО. В свое время я проходил службу заместителем начальника колонии усиленного вида режима. С тех пор у меня остались знакомые коллеги среди сотрудников Николаевского СИЗО. Они и передали мне этот дневник. Человека, который его вел, уже нет в живых. Его расстреляли накануне введения в Украине моратория на смертную казнь.

Сорок лет для мужчины - самый рассвет жизни. К этому времени один становится специалистом в своем деле, другой наоборот катится вниз.

Свои первые шесть лет Юрий получил за грабеж, когда ему не исполнилось и восемнадцати. В следующий раз он «загремел» уже на 12 лет - за разбойное нападение. И отсидел его «от звонка до звонка». Третий срок заработал за причинение тяжких телесных повреждений.

А выйдя в очередной раз на свободу, Юрий стал вынашивать план разбойного нападения на зажиточную квартиру. В подельники взял сожительницу Татьяну. Та недавно познакомилась с «упакованным» мужчиной. По плану Татьяна, ублажив хозяина, предложила ему сходить в душ. А пока тот мылся, впустила Юрия. Тот, дождавшись когда хозяин выйдет из душа, полоснул его ножом по горлу. Через минуту все было кончено…

Убедившись, что хозяин квартиры мертв, сообщники действовали быстро. Сняли со стены ковер, засунули в сумки магнитофон и цветной телевизор.  Затем эти вещички продали на рынке, а деньги потратили на выпивку и наркотики.

Однако так продолжалось недолго. Сотрудники уголовного розыска   задержали преступников. Суд признал Юрия особо опасным рецидивистом и приговорил к расстрелу. Татьяна получила 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Находясь в камере смертников Николаевского СИЗО, Юрий начал вести дневник, который и попал в мои руки. Дословные выдержки из него подаю в хронологическом порядке.

2 декабря 1995 года, понедельник.

«Землю я люблю с детства, которое большей частью прошло в деревне у бабушки. Все чаще и чаще ловлю себя на мысли: если б меня помиловали и освободили, я уехал бы в село, туда, где жили мои предки. И там провел бы остаток своей жизни на этой земле. Но никому нет дела до моего искреннего раскаивания. Люди злы и очень мстительны. Они не желают прощать тяжкие преступления тем, кто их совершил. А зря. Человеку свойственно рано или поздно осознавать свои проступки и раскаиваться. Молю Господа нашего Иисуса Христа о моем прощении каждый день. Так хочется еще пожить на этой земле и сделать что-то доброе и полезное для людей, близких, потомков. Господи, прости и помилуй меня! Аминь».

3 декабря 1995 года, вторник.

«Вчера днем немного почитал книгу Агаты Кристи «Вилла «Белый конь». А вечером лег спать. Вскоре проснулся от жуткого и кошмарного сна: какие-то маньяки убивали других людей, их тела подвешивали на крюки, словно туши животных на бойне, затем разделывали их, а мясо убитых продавали обывателям на мясном рынке. Оттого я проснулся в холодном поту и до утра заснуть уже не смог. Утром поймал муху, чтобы скормить ее жившей в моей камере паучихе Машке. После чего заварил крепкого чаю и «чифирнул».

4 декабря 1995 года, среда.

«Проснулся в восемь утра. Получил на целый день булку хлеба,

20 граммов сахара. А вот кашу есть не стал. Заварил чай и попил сладкого кипятка».

7 декабря 1995 года, суббота.

«Прошло уже три дня и за эти дни ничего особенного в моей жизни не произошло. Однако по-прежнему ночами, а порою и днем, когда прилягу вздремнуть, мне снятся кошмарные сны. Особенно часто они стали сниться после 20 ноября, когда увезли на расстрел Колю Киржакова».

Из досье: в мае 1995 года Николай Киржаков освободился из 93-й колонии. Но вместо того, чтобы уехать к себе в Россию, временно остановился у дружка. Майской ночью после совместных пьянок Николай в квартире корефана учинил бойню. Зарубил кухонным топориком дружка, давшего ему приют, его сожительницу Леру, ее подругу и двух семимесячных малышей. За совершение этого зверского убийства Киржаков был приговорен к расстрелу.

12 декабря 1995 года, четверг.

«Недавно прослушал по радиоточке концерт Аркадия Северного. Ведущая этой передачи заявила, что лично она не очень приветствует его необычное творчество. Я тут же не выдержал и обматерил ее на чем свет стоит. Мне так и хотелось заявить ей, а что ты  сама сделала для того, чтобы люди помнили о тебе через сто лет!? Да ничего. Моя бы воля, я бы этой ведущей пасть порвал за то, что она так хает человека, которого любят и почитают тысячи людей...»

14 декабря 1995 года, суббота.

«Проснувшись утром, я три раза прочел у окна «Отче наш», помолился с усердием и попросил у Господа хлеба насущного. Вечером прочел несколько псалмов и лег спать».

19 декабря 1995 года, четверг.

«Сегодня к нам в спецкорпус, где сидим мы, смертники, администрация СИЗО приводила на экскурсию каких-то курсантов. Они ходили по нашему корпусу и через дверные глазки заглядывали в наши камеры. Будто их привели в зоопарк на экскурсию, поглядеть на диковинных зверей. А какие мы звери? Большинство из нас пострадали от этой системы, которая многие десятилетия правила страной, да и сейчас не сдает своих позиций. А ведь многие из нас просто заблудились в этой сложной жизни. И своевременно не смогли найти выход из тупика.

Один из сопровождавших курсантов начальников объяснил им: «В этих камерах сидят приговоренные к смертной казни!». Зачем они издеваются над нами? Пусть лучше бы меня расстреляли сразу, чем так издеваться.

Но мне уже все равно. Я смерти не боюсь. Они, сволочи, могут погубить мое тело, но душу мою им погубить не удастся. Я и там, на том свете, встречу этих кровопийц. И даже если меня и расстреляют, я и там буду судить своих истязателей. Слава Господу нашему Иисусу».

20 декабря 1995 года, пятница.

«Сегодня пойдет очередной этап на Днепропетровск. Значит, могут приехать и за кем-то из наших смертников. Я уже помолился Господу нашему и думаю, что он меня простил. Но все же приготовился, помыл ноги, одел чистые носки. Затем поел и прилег немного отдохнуть, как перед дальней дорогой. Но позже оказалось, что никого из наших зэков в этот раз в Днепропетровск не увезли. Слава Господу нашему Иисусу. Возможно, теперь я встречу Новый 1996 год здесь».

30 декабря 1995 года, понедельник.

«Сегодня предпоследний день уходящего года. Ночью выпал первый снежок. Все эти дни я не вел записей, а большую часть времени уделял чтению Библии. И скажу честно: мой дух мятежный постепенно успокоился и через молитву я приобрел покой и всякое умиротворение. Теперь я знаю - Господь простил меня и помиловал. После этого мне открылась истина, и я понял, отчего всю жизнь страдал. Теперь мне осталось только найти свое истинное, Богом назначенное у него в гостях место. А таких мест нынче много, и Господь дал людям возможность их выбирать. Теперь я знаю то место, где должен провести остаток своей жизни. И если Богу будет угодно, я изберу местом своего дальнейшего жительства село, где жили мои предки. Поселюсь там, буду жить и соблюдать законы Нового Завета, переданного нам сыном Божьим Господом Иисусом Христом!».

На этом повествовании дневник смертника прерывается. А вскоре в Николаевский областной суд пришло краткое извещение: «Приговор в отношении Юрия Г. приведен в исполнение».