Убийство в колонии

- Встать, суд идет!
Эта самая расхожая для судебного заседания фраза вдруг отзывается где-то в коридоре… хриплым, яростным собачьим лаем. Тюремная овчарка натаскана на зэков, ее нервирует любое их движение. А тут так получается, что практически все персонажи дела - уголовники со стажем и сроками: и подсудимые, и потерпевший, и большинство свидетелей. Есть от чего нервничать караульному псу…
В апелляционном суде Николаевской области слушалось дело об убийстве и побеге из колонии. Четыре месяца назад из Ольшанской ИК-53 пустились в бега два осужденных. В тот день один из них убил товарища по отбыванию наказания, а второй… Второй стал невольным свидетелем и оттого - соучастником преступления. И - то ли по своим собственным, то ли по вообще криминальным понятиям, тоже счел побег единственным для себя выходом. Это притом, что на момент побега сидеть Василию К. оставалось всего-ничего, - за примерное поведение и прочие достижения этот пожилой осужденный  больше года назад был переведен на участок вольного поселения и готовился к условно-досрочному освобождению. По этой причине ему и был выделен помощник - Владимир Б. На обучение, так сказать. Всего за десять дней до того, что случилось.
Владимир - уголовник со стажем - тоже очень хотел домой. А кто не хочет? На воле Владимира Б. ждала семья - жена и двое детей. Дочери шестнадцать, она родилась еще до первой папиной "ходки", а сыну - шесть, он успел появиться на свет в небольшой перерыв между первой и второй… Соответственно, сначала девять, а потом и еще десять лет лишения свободы получил Владимир Б. за тяжкие преступления. Из второго срока успел отбыть почти шесть лет. Такая вот арифметика биографии длиной в 34 года.
Василий К. значительно старше, ему 56, тюремных "университетов" - уже три. Четвертый пошел. И у Василия тоже есть на воле дети и даже внук. Жена умерла год назад, младший, 16-летний сын остался один, живет на отцовскую "чернобыльскую" пенсию…
Вот, вкратце, и познакомились. А знакомство наших персонажей состоялось уже на вольном поселении, конкретней - на подстанции Ольшанской колонии, где трудился электриком К. и где, по его освобождении, должен был остаться работать Б. ИК-53, как и прочие подобные ей исправительные учреждения, имеет собственную инфраструктуру. В частности, электрическую подстанцию и животноводческую ферму, где работают, понятное дело, заключенные. Работают старательно, потому как от этого в немалой степени зависит, выйдут ли они на свободу не только с чистой совестью, но и раньше положенного срока. И участок социальной реабилитации, где они живут на вольном поселении, остается частью колонии - с жесткой дисциплиной, режимом и другими атрибутами места лишения свободы. Разве что присутствует иллюзия этой самой свободы.
Койки колонистов-электриков тоже стояли по соседству. На новом месте Владимир толком успел раззнакомиться только с Василием. И поэтому вступился - пока на словах - за старшего товарища, когда однажды душным летним вечером в спальный корпус ввалился незнакомый ему здоровенный и сильно пьяный осужденный и начал бранить Василия разными нехорошими выражениями. Впрочем, они все крепко выпили на тот момент - приобрести спиртное не было проблемой. Незнакомец, как выяснилось, работал недалеко от подстанции - на свиноферме, звали его Сергей С. И представлялся он бывшим афганцем.
А недоволен был С. тем, что, по его сведениям, именно К. "заложил" администрации колонии, что С. сверх всякой меры наупотреблялся спиртного напитка, и поэтому прямо теперь С. упекут в карцер. Так действительно и случилось - С. увели. Из-за двери расположенного здесь же рядом карцера Сергей еще очень долго ругал и Василия, и Владимира, обещал сделать с ними очень нехорошие вещи, обидные для всякого настоящего мужчины, а для заключенного - тем более.  Надо сказать, что остальные осужденные не обращали на это никакого внимания. Они хорошо знали: Сергей буянит исключительно по пьяни, а как протрезвеет - милейший человек.
От души накричавшись, С. заснул. Но на этом все не закончилось. В спальное помещение пришел его товарищ и коллега по животноводству Д. и стал не только обижать Василия словесно, но и больно бить. Владимир опять вступился: не трогай, мол, пожилого человека, тем более, что он никому Сергея не закладывал, я знаю - мы все время вместе. Ну, значит, и заложили вместе, - предположил Д. После чего все пошли спать.
Утром все было, как обычно, - после раннего построения все разошлись по рабочим местам. Электрики по пути на работу пытались пожаловаться инспектору колонии: С. угрожает нам расправой, но на это никто не обратил особого внимания. А зря.
На следующий день, около полудня, снова пришел С. - на этот раз в мастерскую подстанции, где работали вдвоем К. и Б., - разбираться. Василий вскоре ушел подальше от греха и конфликта - на территорию, за инструментом. Так что Владимир остался единственным очевидцем того, что происходило дальше. Было все, с его слов, так:
- Когда Вася вышел, С. встал возле входной двери и сказал мне: "Ну, теперь молись!". Сунул руку за пазуху и достал оттуда нож - самодельный, с рукояткой, обмотанной синей изолентой. В этот момент у меня лопнуло терпение и в голове помутилось. Я схватил со стола веревку и бросился на него. С. был намного выше и сильнее меня, - еще на воле он, говорят, долго работал рубщиком мяса.  Поэтому ждать, пока он нападет первым, я не мог. Мы боролись. Я сумел набросить С. веревку на шею, стал душить его, ударил ногой под коленку. А когда он упал, сел сверху и в ярости начал бить отверткой, которая так и оставалась у меня в руках, - бил, куда попадал: в грудь, шею, голову… И тут я заметил, что он по-прежнему держит в руке нож. Я выхватил нож и перерезал ему горло!
В этот самый момент и вернулся в мастерскую Василий с инструментом, отсутствовавший не более получаса. Застал своего ученика сидящим на С., - он продолжал наносить лежавшему удар за ударом.
- Что ты делаешь? - спросил К., тронув товарища за плечо.
- Поздно, - коротко ответил Б. и встал на ноги.
Жертва его не подавала никаких признаков жизни. В мастерской было тихо - что тут скажешь?
- Меня всего трусило, - продолжает свой рассказ Владимир Б. - Я ходил по мастерской из угла в угол и вообще плохо соображал. Потом оттащил С. за ногу в соседнюю комнату. На полу осталось только пятнышко крови, маленькое, с пятикопеечную монету. Говорю Васе: вытри тут. Он взял со стола красную тряпку и вытер кровь. Потом мы вместе вышли из мастерской, закрыли ее на замок. И я быстро пошел на выход. Уже далеко от колонии оглянулся: смотрю, К. идет за мной…
Зачем, следом за убийцей, кинулся в бега и Василий К., который уже считал дни до своего условно-досрочного и который, собственно, в убийстве не принимал участия? Этот вопрос ему задавали неоднократно и на досудебном, и на судебном следствии. Наверное, нам, штатским и пока не судимым, действительно не понять того, что отвечает Василий:
-  Мы - зэки, и у нас здесь все по-другому. У меня тогда не было другого выхода - только бежать. Идти докладывать об убийстве администрации - не по понятиям. А оставаться нельзя - забьют до смерти, размажут просто, а у меня и так здоровья нет. Вы не понимаете, где мы находимся…
Шли молча вдоль дороги, потом нашли какую-то лодку, переправились через реку. Заночевали в лесопосадке, а утром опять двинулись в путь, подъезжая время от времени на попутных грузовиках. Куда? Говорят: сами толком не знали. Но так добрались именно до Черкасс, где жили родственники К. Там, на городском автовокзале, их и задержали на третий после побега день.
Беглецов, конечно же, искали, и очень активно. Но спохватились поздно. Только часов в десять вечера в день убийства обнаружили труп С. в мастерской подстанции - после того, как на построении выяснилось: три человека отсутствуют на участке социальной реабилитации.
Вот, собственно, и вся незатейливая история. Но судебное разбирательство по ней несколько затянулось против ожидаемого. Подсудимые-осужденные настаивали на том, что милиция применяла к ним недозволенные методы и разные хитрости, чтобы найти в случившемся сговор, предварительный умысел и прочие отягчающие их вину обстоятельства. Потребовалось провести по этому поводу и по определению суда специальную проверку в Николаевском райотделе милиции, которая, как обычно и бывает, нарушений не выявила. Вызывали в судебное заседание и дополнительных свидетелей, в основном из числа осужденных. Давился хриплым лаем караульный пес в коридоре апелляционного суда…
Но, по сути, ничего не изменилось - ни факт убийства, ни факт побега. Что и отразилось в приговоре суда: Владимир Б. получил, в общей сложности, 15 лет по двум криминальным статьям по совокупности наказаний,  к чему приплюсовались еще 2 года неотбытого наказания по предыдущему приговору. Очередной срок Василия К. складывается из шести "новых" лет и одного "старого". То есть, сына он увидит в лучшем случае через семь лет - а ведь мог бы давно уже быть дома…
Ирина Нежигай.