Июль выдался жарким. В тот день Нина, изнемогая от жары, брела по тротуару вверх по улице Большой Морской. И тут из маршрутки выпрыгнула Вера.
- Вот так встреча! - женщины обнялись.
- Давно в Николаеве?
- Почти год... Когда я развелась с Игорем, двинула к маме, в райцентр. Дыра, тоска! Потом купили здесь квартиру, а зимой перевезла маму и Димку. Ах, ты же его не видела... Ему уже десять.
- А как твоя Маринка? Отец появляется?
Тут знакомая осеклась, заглядевшись на подошедшего Нининого мужа, Славу.
- Тебе, Нина, всегда на мужиков везло. Ну, не пропадай теперь.
- Не пропаду! - обменялись подруги адресами и телефонами.
Как и тогда, в Новом Буге, откуда обе женщины родом, старая знакомая вновь работала в двух шагах от Нининой квартиры. Сама судьба их свела, не иначе...
Прощаясь, женщины окинули друг друга оценивающим взглядом, как это всегда бывает у ровесниц после долгой разлуки. Эффектная, с прямыми золотистыми волосами Вера, не менее красивая Нина - обе лет сорока, не обабились, не поблекли с годами. Вера по-прежнему была белокожей, синеглазой и так же, как в юности, украшала себя любимым янтарем. И сейчас на ней были сережки, кольца. Мимоходом, задержав взгляд на перстне с жучком, застывшем в медовой желтизне, Нина удивилась: «Надо же, такой же, как у меня когда-то был, на одной фабрике что ли клепали?».
В школе девочки не были близкими подругами. Но так как обе учились в институте, только на разных факультетах, а жили в одном общежитии, им было, что вспомнить…
После учебы дружба продолжалась. Работали. Нина - в школе, Вера - в техникуме механизации, рядом с домом, где жила молодая пара. Они только поженились - Нина и Паша Смирновы.
К их очагу и прибивало Веру в передышке между бурными романами. Сюда можно было прийти без приглашения, в случае чего - переночевать. Вера стала приходить в этот гостеприимный дом в обеденный перерыв. Нинин муж Павел работал в другом конце города и обедать домой не ездил.
А Нина и Вера каждый день проводили полчасика на кухне. Нина даже дала подруге запасной ключ, чтобы та могла забежать выкурить сигаретку...
Сейчас дружба возобновилась.
- Ты тогда как-то сразу пропала, - упрекнула Вера. - Мужа бросила, думала, он сопьется без тебя, пропадет... Ты ведь знаешь, что он запил тогда по-черному?
- Давай не будем, - в глазах Нины сверкнула боль. - Насколько я знаю, он недолго тосковал. Женился, у него двое детей. Где-то в Кривом Роге...
Вера жадно расспрашивала о всех перипетиях жизни подруги. Нина деликатно не проявляла любопытства к Вере, и так все было ясно - как всегда вся в романах, сына воспитывает бабушка. Несмотря на троих официальных мужей, так никого в своей жизни и не полюбила. Как только переставали ею восторгаться, уходила к новому поклоннику. И только очень близкие Вере люди догадывались, что за неотразимой внешностью скрывалось холодное, равнодушное сердце...
Нина неохотно рассказывала о себе. Она старалась не вспоминать семь тяжелых лет. Не было ни работы, ни крыши над головой.
Пришлось бросить любимое и дорогое в родном городке, устроилась работать дворником, а потом, после рождения дочери, - нянечкой в круглосуточные ясли. В эти годы мужчинам в ее жизни места не было. Да и кто обратил бы тогда на нее внимание - падающую с ног от усталости, изможденную, замкнувшуюся в скорлупу своих обид и проблем женщину.
В то время она уже работала в кооперативном техникуме. Днем - преподавателем, а вечером, когда расходились сотрудники и студенты, здесь же полы мыла. Взяла еще ставку уборщицы и шаг за шагом стала обновлять гардероб.
Но по-настоящему все наладилось с появлением Славы. Он влюбился сразу, учуяв родственную душу с таким же серьезным отношением к жизни и любви. Нина шла с ним в загс, устав бороться с нищетой, трезво рассудив, что лучше Славы им с Юлькой вряд ли кто еще в жизни встретится. А любовь? Это у нее в другой жизни было. Самая, казалось, яркая, большая и настоящая, навсегда - да не получилось.
Вот так и сидели с подругой на кухне, вспоминая жизнь былую. Вдруг хлопнула дверь, вбежала раскрасневшаяся Юлька, следом за ней Слава. Вера с щемящим сердцем смотрела, как ласково треплет он мягкие кудри Нины, с каким обожанием заглядывает в ее глаза. И как Нина в ответ смотрит на мужа. «А ведь она его любит, да еще как любит!» - как обожгло опытную подругу.
Вера стала часто бывать в их доме. И в этой семье, как когда-то в молодой семье Смирновых, стала своим человеком. Слава называл ее «янтарной леди».
Нина как-то попросила Веру показать тот перстень с жучком, но подруга отмахнулась: «Старье, я его редко ношу!».
Следующим летом Слава не смог поехать с семьей в отпуск. Возвратившись из Крыма, Нина ходила по квартире, как в дурном сне. «Дежавю» - услужливо подсказывала память. Юлька прямо с вокзала умчалась куда-то с другом. Муж лишь занес сумки и, чмокнув, уехал до вечера на работу. А Нина никак не могла решиться зайти в свою спальню. Так хорошо знакомая боль. Следы, как будто нарочно оставленные по всей квартире... Нина словно вновь вернулась в дом, перечеркнувший когда-то все, во что она верила.
Она как будто окунулась в свою жизнь, 17-летней давности. Нина только что вернулась из Черкасс и удивленно звала мужа, не приехавшего встретить: «Паша! Ты не получил мою телеграмму?». Бухнув на пол тяжелую сумку с гостинцами (пришлось самой тащить, а ведь она была на пятом месяце), прошла в ванную. Как-то нехорошо было на душе с первой минуты, когда зашла в дом. Не так пахло, что ли? Отмахнулась от дурных предчувствий, стала намыливать руки и тут заметила, что на полочке все стоит как-то по-новому. Поднося к лицу полотенце, вдруг увидела, что оно перепачкано чем-то розовым и синим... Разглядела получше - тушь и помада. Тут же лежала расческа с волосами чужими, светлыми.
Нина бродила по квартире, и все новые «находки» попадались на глаза. Голова шла кругом.
- Нина, родная, ты вернулась! - бросился обнять ее влетевший в квартиру Паша. - Что же ты телеграмму не дала, я думал, ты в воскресенье...
- Кто здесь жил без меня? - спросила Нина, стараясь прочесть ответ в его глазах.
- Что с тобой? - удивился Паша. - Я жил один. Пару раз Вера забегала, но это без меня, ты же ей сама ключи оставила...
Нина почувствовала, как тревожно в ней шевельнулся будущий малыш, охнула. «Тебе нужно прилечь», - повел ее Паша в спальню. В спальне на подушке розовые следы: «А это что? Ты стал помадой краситься?» Муж умолял ее: « Умоляю тебя, поверь! Ничего не было. Я умру без тебя!» - последнее, что сказал, когда она оттолкнула его.
Нина пришла к техникуму, где работала Вера. Подруга ее как водой окатила: «А ты о чем думала, такого красавчика одного на две недели оставляя? Все они одинаковы!».
Нина уехала из города. Навсегда. Потом муж прислал ей вещи. Среди них не было украшений, подаренных мужем. Но это была такая мелочь по сравнению с тем, что она потеряла...
Первое время Паша засыпал ее письмами. Перечитывала их и не раз, уже после рождения дочери, в минуты отчаяния. Нина знала, что у бывшего мужа новая жена. Старая обида жгла еще больше.
Через 17 лет кошмар повторился. Опять чужая расческа, опять наглые следы помады. Но натыкалась на них уже другая Нина. Тишину разорвал телефонный звонок.
- Нина! У тебя что-то случилось? - участливо допытывалась Вера.
- С чего ты взяла?
- Голос какой-то не такой.
- Я приеду? Я рядом, на работе...
- Не сейчас!
Деревянной рукой набрала номер Славиного офиса: «Дорогой, у нас кто-нибудь гостил в мое отсутствие?»
Муж удивился вопросу:
- Я бы тебе сказал.
И подумав, добавил: «Янтарная леди» пару раз заходила, ты ведь сама ей ключ оставила. Сегодня утром корм кошке приносила».
- Целую, дорогой, - Нина повесила трубку.
Мозаика, покружившись в голове, выстроилась в картинку... Дверь открыла Верина мама: «Ой, а ведь Вера еще на работе!». Женщина впустила дочкину подружку и пошла на кухню готовить кофе. Нина прошла в комнату подруги. Везде развешены нити, колье, кулоны из янтаря. Возле кровати стояла большая шкатулка. С нехорошим чувством Нина открыла ее. Без труда нашла «кольцо с жучком» и поднесла его к свету, к окну: та же серебряная оправа авторской работы. И у жучка с левой стороны была всего одна лапка. Перстень не был фальшивым. Прав был когда-то Пашка - янтарь был настоящим.
...Вечером, когда Слава открывал шампанское в честь возвращения семейства, в дверь позвонила Вера. Жадно разглядывая через плечо подруги семейную идиллию, забегала глазами: «У вас все в порядке? Пустите?» Нина перекрыла ей вход. «Вон из моей семьи! - тихо, чтобы не услышали домашние, скомандовала она «янтарной леди». Вон из моей жизни!». Вера отступила, побледнела. Нинину руку, которая преградила ей путь, украшал перстень с жучком. |
