Три дня лиман выбрасывал на берег мертвых карасей. С Андреем, сыном хозяйки, у которой я жила в Рымбах, мы идем посмотреть на масштабы бедствия. Всего метров триста-четыреста вдоль прибрежной полосы лимана – а рыба лежит в прямом смысле слова на каждом шагу. Я не ленюсь посчитать: более трехсот карасей на трехсотметровке. В оба конца от нее – то же самое.
– Люди разное говорят… Может, сероводород со дна подходит и она задыхается… Может, выбросы какие от городских предприятий травят ее… – предполагает Андрей.
При этих словах мы, не сговариваясь, поворачиваемся в сторону пеликанов, мирно покачивающихся на волнах в безопасном отдалении. Они-то рыбой питаются. А вдруг и вправду отравленная?
Чудеса да и только – розовые пеликаны в наших краях. Неуклюжие носатые птеродактили. Взлетают низко над водой и идут тяжело, как «боинги».
– В Покровке три дня назад видели мертвого пеликана с простреленной головой… Развлекались отдыхающие на уик-энде… Зачем он им? У него же мясо рыбой воняет… – Андрей неодобрительно хмыкает.
Я рассказываю ему о кинбурнских пеликанах, которых десяток лет назад здесь еще и в помине не было. Сегодня гнездятся около 100 пар, и около двух тысяч прилетают кормиться. Покинули насиженные места в низовьях Дуная – вода там грязная, корма мало…
– А хотите, пройдемся еще вдоль лимана «с экскурсией»? – предлагает Андрей, узрев во мне экологически–родственную душу.
Экскурсия оптимизма не добавляет. Побережье активно застраивается индивидуальными домами и базами отдыха. Мусор на берегу, врытые в песок шины, гниющие ветки и корни деревьев не дают возможности идти по воде, и мы то и дело выходим на проселочные дороги. Они самым безжалостным образом перепаханы колесами джипов. На обочине – раздавленный ежик, спустя несколько метров – такой же крот. А у старого причала в Покровке волны треплют тело мертвого дельфина. Открытый застывший глаз беспомощно смотрит в небо.
– Все, Андрей! Впечатлений на сегодня хватит. Идем назад…
– Вы еще не видели железный баннер в лесу: он извещает о том, что гости Кинбурна находятся на территории заповедника, который охраняется законом…
– Ну и что?
– Изрешечен картечью баннер и прошит насквозь двумя пулями…
Сурово лето в песках косы, зной достает тебя в любом уголке. Я предлагаю Андрею искупаться. Но парень смотрит на лиман почти со страхом: «В мертвой воде?». И действительно, сегодня информационное поле этого водоема несет слишком много информации о смерти.
На обратном пути, который лежит по пескам, нам изредка встречаются ольховые рощицы – настоящие оазисы в песчаной степи, остатки древнего кинбурнского леса, Гилеи. Лесной шатер обволакивает путника прохладой, а под его зеленой крышей без умолку разливаются руладами соловьи, и на разные голоса перекликаются птахи рангом пониже.
Но уже в следующей рощице (местные жители называют их на украинский манер – «гайки») отдохнуть от знойного солнца нам не удалось. Солидный участок земли, в который удачно «вписался» и «гаёк» в том числе, был обнесен колючей проволокой. А посреди другого гайка (что в аккурат позади базы отдыха господина Дюмина) уже недвусмысленно сложена и ждет своего часа гора строительного камня и сопутствующих стройматериалов.
На другой день наша с Андреем экскурсия – по противоположному побережью косы, со стороны Черного моря – началась более оптимистично. На людных пляжах стоят экологические чистые деревянные туалеты, раздевалки, мусорники. Ребята из скаутского лагеря, разбитого на самом берегу, ежедневно чистят этот кусочек планеты под названием «Кинбурнская коса»: два километра в одну сторону, два в другую.
Вроде, все в порядке. Только дико смотрятся «в интерьере» первозданной природы многочисленные следы от протекторов, отпечатанные на влажном песке. Если раньше Кинбурн посещала всё больше творческая и прочая интеллигенция, отдающая предпочтение пешим прогулкам, то теперь коса вошла в моду в бизнес-кругах, которые полюбляют с шиком пронестись на джипе у самой кромки воды.
…Когда утром, часиков в семь, придешь на берег, туда, где в море раскинуты рыбачьи сети, обязательно увидишь дельфинов. Они приплывают на завтрак. То и дело выскакивает из воды то глянцевый бок с плавником, то лукавый глаз… устраивают веселую чехарду, кошки-мышки с пойманной рыбкой. Но пришлось нам с Андреем увидеть на песке, у кромки воды, и другую картинку.
– «…У дельфина распорото брюхо винтом»… – продекламировал Андрей. – Моторка или катер… много их тут пристает к берегу поближе к оконечности косы… А еще дельфины запутываются и гибнут в рыбацких сетях…
Сегодня на самый краешек косы туристов не пускают. Там собираются огромные птичьи базары – водоплавающим птицам нужен свой спокойный мир. Нужно, чтобы из отложенных бакланьих яиц – которые лежат в ракушках, на берегу, прямо под ногами – вылупились новые бакланы.
***
Что вызвало массовый замор карасей, узнать у чиновников так и не удалось. Ни в территориальной экологической инспекции города Николаева, ни в Государственной экологической инспекции по охране окружающей среды юго-западного региона Черного моря, располагающейся в Одессе. Хорошо поставленные женские голоса отсылали журналиста от чиновника Ивана Ивановича к чиновнику Василию Васильевичу… Но телефоны оных молчали. Секретарши в приемных назидательно объясняли недоступность начальников и лиц, ответственных «за связи с общественностью», отъездами в командировки, переездами в новые помещения, больничными листами и т.д. и т.п.
Пришлось обратиться за разъяснениями к экологам, болеющим душой за каждого погибшего на Кинбурнской косе зверя.
– В придонных слоях Днепровского лимана не хватает растворенного в воде кислорода, возникают гипоксические зоны, и рыба гибнет либо выбрасывается на берег, – говорит Олег Деркач, директор Южного филиала Института экологии НЭЦ Украины. – Спрашиваете, почему только карась? А другой рыбы там уже нет, мы, люди, ее уничтожили. Остался карась – самый выносливый, способный выжить в «спартанских» условиях… Но, видать, и он не выдерживает…
Главной причиной деградации водоемов является цветение воды, теперь оно начинается не в августе, как раньше, а в июне. Идеальная среда для размножения сине-зеленых водорослей, которые развелись в огромных количествах, создана человеком – «благодаря» азотным и фосфорным удобрениям, которые смываются в реки с полей, благодаря коммунальным и заводским стокам… Умирая, водоросли гниют в придонных слоях, укладываясь толстым слоем ила и крадя кислород. И все живое умирает там от гипоксии.
Наталья Христова. |
