Шара - страшна сила, бороться с ней нереально. Вот и Маша не смогла. Неожиданный дождь, злой, холодный, заставил ее нырнуть в ближайший старый подвальчик - магазин, торгующий милым хламом, антикварным, сувенирным и прочим. А там, среди припавших пылью веков цацек, - медвежья шкура, даже две. Продаются. Причем, похоже, давно. /Masha_1.gif) Торопиться обратно под дождь смысла никакого не было, и Маша с вдумчивым видом углубленно изучала ассортимент. Озадачил ее шкурный вопрос: почему вон та, облезлая и маленькая, стоит почти две тысячи, а эта вон, такая громадная, - всего триста гривен? Так сдали на комиссию, - лаконично буркнул седенький дедушка-продавец.
Что сейчас на триста гривен купишь - даже на выпить-закусить толком не хватит. А тут такая шара. То есть шкура… В кошельке остались деньги и на такси ко входу. Вдвоем с водителем едва затолкали покупку в багажник - сверток получился очень большой, тяжелый и со странным запашком. Ничего, быстро выветрится, если, например, уксусом протереть. Это ж лучше самого крутого ковра будет - лишь бы в комнате на полу поместилась. А может, на стену ее как-нибудь пристроить?
Возбужденная необычной обновкой, Маша тарахтела с таксистом всю дорогу до дома и чуть не довела его до беды. Вдруг, откуда ни возьмись, прямо перед капотом возник крупных габаритов пешеход с нахлобученным на голову капюшоном. Водитель, матюкнувшись, вывернул руль и ударил по тормозам, но на мокрой скользкой дороге машина остановилась не сразу, а только когда вписалась носом в придорожный бетонный столб… Пешеход тем временем бесследно исчез, и претензии предъявлять было уже не к кому. Маша тоже решила, что самое правильное - смыться, пока окончательно не пришел в себя водитель. Наскоро выразив ему соболезнование и сунув какие-то деньги, она забрала свой сверток из багажника и поволокла его самостоятельно, под непрекращающимся дождем.
До дома оставалось не больше трех кварталов, но пройти их было задачей нетривиальной. С каждым шагом ноша становилась все объемней и тяжелее, будто стремительно набиралась дождевой влагой. Насквозь уже промокшая, не чувствуя рук и ног, Маша готова была расплакаться от отчаянья и нелепости ситуации. Еще шаг - и она второпях наступила на приоткрытую крышку люка, та легко подалась вниз, за ней и правая нога скользнула куда-то в бездну… Чудом обошлось без ужасной развязки - малой, так сказать, кровью: женщина не устояла на одной ноге и упала в грязную жижу возле колодца, сразу же вытащила из него вторую, больно ушибленную ногу. В довершение этого удовольствия - лопнула хлипкая веревочка, которой в магазине перевязали покупку, шкура развернулась, как будто бы в ней была спрятана тайная пружина, и накрыла собой всю Машу!
Она сидела в луже - и смеялась. А что делать? Представила себя со стороны - до чего же дурацкое зрелище! И сразу прошла паника, Маша встала, кое-как перебросила через плечо свое несчастное приобретение и похромала с ним домой. Торопиться уже не было никакой причины, и мокрая Маша торжественно ковыляла по проспекту Мира с мокрой медвежьей шкурой на плече. Редкие прохожие и переполненные “маршрутки” шарахались от нее в разные стороны. Эта странная парочка даже добралась без лифта и без особых проблем на родной пятый этаж, но, едва закрыв за собой дверь квартиры, Маша без сил рухнула на диван и через минуту уже провалилась в глубокий сон.
…Из прихожей, где так и остались валяться в одной куче сброшенные прямо на пол грязная куртка, шкура и сапоги, донеслись смутные звуки: то ли ворчанье, то ли барахтанье. Потом дверь в комнату отворилась, медленно и со скрипом. В сумеречном дверном проеме обрисовался нечеткий, как сквозь туман, силуэт большого, очень большого мужчины. Пытаясь его разглядеть, Маша сильно напрягла глаза. Ее отчего-то не удивило то обстоятельство, что смутный пришелец был… совершенно не одетым - голым, проще говоря. Я сплю, - сказала сама себе женщина, - сплю, а ты мне снишься, так что я тебя не боюсь. И отвернулась к стене от бесстыжего незнакомца. Того и действительно сразу не стало видно.
Зато за спиной женщина совершенно явственно услышала шаги - все ближе и ближе, тяжелое дыхание, странный - нечеловеческий какой-то запах… Оборачиваться или, тем более, просыпаться ей резко расхотелось. Голос, который она услышала, был слишком реальным для сна, но звучал он как бы не вслух не для всех, а только у нее в голове. "Отдай мне мое. Ты знаешь, что. Тебе - не надо. Отдай мне!" - "Бери", - прошептала Маша одними губами, не поворачиваясь, сама себя не помня…
Приснится же такая ахинея! Она пришла в себя уже к утру, когда за окнами растворялся белесый рассветный сумрак. Тупо, как с тяжкого похмелья, ныл затылок, от неудобного спанья занемело плечо и вся правая половина тела, болела вдобавок разбитая вчера правая же коленка. Маша попыталась собрать в кучу себя и клочки вчерашних воспоминаний - получалось плохо. Тут вдруг из прихожей потянуло холодным сквозняком и - показалось? - тихонько стукнула входная дверь. Придерживаясь, по стеночке побрела на звук. Да, дверь таки открыта - надо ж вчера было так лохонуться… Но ничего, вроде, и не пропало, вся одежда-обувь на месте. Нет медвежьей шкуры. А была ли она вообще?
Ирина Нежигай. |
