Состоявшийся 11 сентября аукцион по продаже права аренды двух земельных участков до боли напоминал срежессированный спектакль. Два акта сего действа демонстрировали два простейших приема, с помощью которых широко разрекламированная панацея земельных аукционов превращается в небрежно завуалированный фарс. Собственные впечатления я сверил с предпринимателем, который приценивается к одному из участков, вынесенных на последующие аукционные торги. Собственно, он-то и затащил меня, за компанию, на это мероприятие в горисполкоме. Первым открытием стало полное отсутствие телекамер и журналистов. Поначалу это внушило даже уважение: не показуха, видать, серьезное мероприятие этот аукцион. Дальнейшие события заставляют думать, что желание избежать фото- и видеосвидетельств было продиктовано иными соображениями. Пролог в исполнении господина Гранатурова, депутата и мэрского зама, искрился юмором и оптимизмом. «Аукцион дает вам возможность сразу приступить к своему бизнес-проекту, ведь все разрешения у вас уже есть. Не надо заглядывать в глаза чиновникам, они не будут заглядывать вам в руки!» Ох, знал бы Юрий Исаевич, чем все закончится… Итак, акт первый, скандальный. Девять соток в центре Корабельного района. На них заявилось шестеро участников. Стартовая цена в 8 тысяч за право аренды на 25 лет никого не смущала, цена бойко росла до миллиона. После этого среди свидетелей, сидевших на скамейках наблюдателей, начались смешки, а участники начали выбывать из борьбы. Два, три, пят миллионов, десять… - Вы там что, нефть нашли? – в нарушение всех регламентов выкрикивает кто-то с места. Аукционист, не скрываясь, утирает обильный пот, лицо начальника земельного управления Мороза каменеет и багровеет одновременно. .. Двадцать миллионов, тридцать, сорок… - Это запредельная цена даже для Киева, - не выдерживает кто-то из сидящих сзади. В схватке сошлись две солидные дамы. К слову, ни одна из них по своему внешнему виду не похожа на человека, способного найти девять миллионов долларов за 10 дней. Впрочем, уже не девять – десять миллионов американских денег! - Пятьдесят один миллион семьсот шестьдесят пять тысяч пятьсот девяносто четыре гривни – ТРИ! Свидетели с нервическим смехом вываливают в коридор горисполкома. Победительница, полная дама солидного возраста, направляется на выход. Одна из работниц аукционного центра устремляется за ней с просьбой подождать, пока напечатают и заверят протокол аукциона (как потом объяснил знакомый, только протокол аукциона – основание для выплаты заявленной суммы). Справедливости ради нужно отметить, что протокол действительно пришлось ждать минут пятнадцать. Но, похоже, четверть часа – слишком дорогое время для людей, которые платят пятьдесят миллионов за аренду девяти соток. Из диалога, участники которого не приглушали голос, а потому его не грех и процитировать, выяснилось, что победительница очень спешит. И за протоколом она заедет завтра. Или кто-нибудь другой – послезавтра. Тут подоспел начальник аукционного центра с заветной бумагой. Первый вопрос развеял все сомнения: «А что мне будет, если я не заплачу?». После этого я уже не слушал, все стало ясно. Второй акт начался вступлением аукциониста, высказавшегося в том духе, что он, мол, верит в поступление денег, но горсовету надо придумать какие-то штрафные санкции для злостных неплательщиков. Само действо было лаконичным до гениальности. Двадцать восемь гектаров в Большой Коренихе ушли на три счета. Каждый из двоих соревнующихся участников перед тем, как подать знак аукционисту, оглядывались на скромного мужчину в джинсовой куртке. После того, как была объявлена цена в 991 тысячу с чем-то, дирижер сделал общеизвестный знак руками: стоп. Торги состоялись. У меня нет никаких доказательств того, что оба участника второго торга представляли одно и того же реального владельца. Но и в обратном меня уже не переубедить. Нет доказательств того, что рекорд первого в этом году (и второго, как я прочитал в Миколе, в истории Николаева) земельного аукциона не был запланированным срывом. Но чем это еще можно объяснить? Не секрет, что аукцион, как и любой другой конкурс, проводимый чиновниками, можно запрограммировать на нужный результат. Хотелось бы верить, что изменение сроков торгов, которые были заявлены ранее на сайте горисполкома, вызвано достойными причинами. Но почему тогда на том же официальном сайте не появилось информации о переносе торгов с 12 сентября на другой день? Хотелось бы верить, что изъятие с первых торгов самого «лакомого» участка на углу Космонавтов и проспекта Октябрьский также чем-то мотивировано. Но почему об этом опять-таки не объявлено официально и открыто? Смысл открытого аукциона - привлечь как можно больше участников и получить как можно больше денег в городскую казну. Или я ошибаюсь? Я не знаю, есть ли контрприемы против тех, кто, увидев, что конкурент называет на аукционе цену большую, чем может заплатить сам, вздувает цену до заоблачных высот по принципу «так не достанься же ты никому». Потеря залога в 800 гривень, равно как и восемь тысяч – не аргумент в этих играх. Отказ в праве участия в подобных мероприятиях в будущем? Лучше, но у нас-то большинство, если не все покупатели, были представлены посредниками или фиктивными лицами. Как горько сообщил мне мой знакомый, прошлогодний аукцион привел лишь к тому, что повысились «неформальные таксы за решение вопроса традиционным путем». Если следующие торги в этом году также провалятся, оправданными будут предположения о том, что некие очень влиятельные лица заинтересованы в дискредитации самой идеи аукционов среди предпринимателей. Причем, лица эти настолько влиятельны, что они могут позволить себе не обращать внимания на политические последствия срыва аукционов, ставших в Николаеве одной из главных тем для борьбы БЮТа и Партии регионов. Надеюсь, что хотя бы эта борьба - не очередной спектакль…. Игорь Белов |
